Вы используете устаревшую версию браузера. Для оптимальной работы с MSN используйте поддерживаемую версию.

Автобот короля Артура

Логотип Lenta.ru Lenta.ru 23.06.2017 Денис Рузаев

В прокате — пятая серия «Трансформеров», которая по-своему служит апофеозом творческого метода режиссера Майкла Бэя: баталии стальных махин с планеты Кибертрон теперь включают даже легенду о короле Артуре. Кроме того: Киллиан Мерфи пытается убить Гейдриха, а Павел Чухрай опровергает миф о советской дружбе народов.

© Кадр: фильм «Трансформеры: Последний рыцарь»

«Трансформеры: Последний рыцарь» (Transformers: The Last Knight)

Режиссер — Майкл Бэй

484 год. Армия короля Артура вот-вот дрогнет под натиском орды варваров-скоттов — здравый смысл говорит о том, что пора бы отступать, но рыцари круглого стола еще питают последнюю надежду на чудо, которое перед боем обещал организовать волшебник Мерлин. Конечно же, легендарный пьянчужка и шарлатан не подведет: в решающий момент сражения он явится на поле брани в компании роботизированного трехглавого дракона и с на удивление технологичным посохом в руке. И дракон, и посох — дары прячущихся в английских лесах инопланетян-трансформеров: Камелот напомнит им о собственном потерянном рае на Кибертроне. 1600 лет спустя, впрочем, ничем не будет напоминать рай уже и сама Земля: Оптимус Прайм исчез, планета пребывает в хаосе, с неба валятся все новые трансформеры, власти не знают, отстреливать их или вступать с ними в переговоры, и только изобретатель-неудачник Кейд Йегер (Марк Уолберг), прячущий автоботов от преследования военных где-то на американских просторах, еще надеется на возвращение Прайма и наступление порядка.

Найдется не так много режиссеров, которые бы так же упрямо гнули свою линию, как Майкл Бэй. Применительно к «Трансформерам» впору и вовсе говорить о том, что перед нами типичный образец авторского кино — смог бы, например, хоть кто-нибудь другой на том же специфическом материале повторить этот бескомпромиссный стиль, безжалостно подавляющий зрительскую волю лихорадкой монтажных склеек? Навряд ли. Что ж, отрадно видеть, что Бэй не останавливается на раз и навсегда найденной для этой франшизы интонации — более того, в определенном смысле «Трансформеры 5» служат не только апофеозом его творческого метода, но и лучшим фильмом этого сериала о бесконечной войне автоботов и десептиконов. Если раньше цельнометаллическим CGI-разборкам трансформеров еще нужны были костыли-оправдания в виде полуобнаженной Меган Фокс или сюжетов о подростковом взрослении, то здесь форма и содержание находятся уже в состоянии абсурдной, но оттого не менее реальной гармонии. Более того, этот баланс выдерживает даже и такие завихрения сценарной мысли, как протянутая от Камелота к Кибертрону и обратно связь времен — тем более что ее хранителем здесь выступает сэр Энтони Хопкинс, бросающийся словами вроде «ништячный» и «отпад». Что ж, остается довериться великому актеру — тем более, что по справедливости, и к самим новым «Трансформерам» только такие специфические эпитеты и применимы.

«Антропоид» (Anthropoid)

Режиссер — Шон Эллис

Осенью 1941-го в окрестностях Праги приземляются двое парашютистов — Ян (Джейми Дорнан) и Йозеф (Киллиан Мерфи) подготовлены в Лондоне и отправлены со скоординированной британцами и чешским правительством в изгнании миссией, которая должна изменить ход Второй мировой войны. Вот только Йозеф при посадке серьезно ранит ногу, местные крестьяне чуть не выдают диверсантов немцам, а лидеры пражского Сопротивления, когда Яну и Йозефу все-таки удается добраться до своих, высказывают серьезные сомнения в целесообразности задания: а что если Гестапо ответит на него жесткими чистками чешского населения? Так или иначе, приказ есть приказ, и операция «Антропоид» будет запущена — ее кульминацией должно стать покушение на Йозефа Гейдриха, второго человека в СС и человека, лично поставленного Гитлером, чтобы сокрушить сопротивление чехов оккупации.

История покушения на Гейдриха в самом деле была одним из самых драматичных эпизодов Второй мировой — другое дело, что в фильме Шона Эллиса ей приходится претерпеть испытание самыми кондовыми клише костюмного кино (не говоря уже о пытке густыми чешским акцентом, с которым здесь говорят по-английски вообще-то англоязычные актеры). Эллис при этом до последнего откладывает основную операцию, столь подробно показывая подготовку к ней, что весь саспенс улетучивается — а призванная симулировать его ручная камера успевает превратиться в инструмент мучения зрителей. Достаточно эффектно снятая развязка немного искупает час предшествующего ей ожидания — финальная сцена, в которой бойцы Сопротивления оказываются зажаты противником в церкви, и вовсе заставляет вдруг вспомнить о «Канале» Анджея Вайды (фильме, конечно, куда более значительном и умном). Вот если бы Эллис еще мог удержаться в ней от тяжеловесной квазирелигиозной метафоры!

«Холодное танго»

Режиссер — Павел Чухрай

По своей форме первая за десять лет картина режиссера «Вора» и «Водителя для Веры» решительно старомодна — Павел Чухрай по-прежнему снимает квазисоветское по стилю кино. Другое дело, что поднятые «Танго» темы, напротив, более чем современны. И это при том, что действие вольной экранизации повести Эфраима Севелы «Продай твою мать» вообще-то разворачивается в 1940-50-х. Чухрай основательно перерабатывает первоисточник — насыщает сюжет дополнительными сюжетными линиями и персонажами, иначе расставляет акценты, например, уходит от темы неприкаянности еврейского народа, предпочитая показать территорию русского мира как зону непрекращающейся войны наций, народов и народностей.

Фронт этих боевых действий проходит в «Холодном танго» по линии отношений литовской девушки Лаймы (Юлия Пересильд) и еврейского юноши Макса (Риналь Мухаметов). В 1944-м он подростком выпрыгнул из грузовика, который вез еврейские семьи в ад, и побежал в дом, где раньше жил — а теперь уже успела поселиться семья полицая, ее отца. Они полюбят друг друга еще тогда — но потом он не вступится за нее, когда ее насиловал немецкий офицер. Когда они встретятся спустя десятилетие, она не сможет его ни простить, ни оттолкнуть. Вокруг, в послевоенной Литве, при этом несильно спадет градус всеобщей ненависти: где-то орудуют «Лесные братья», где-то с легкостью переступают рамки служебных полномочий сотрудники НКВД, литовцы ненавидят большевиков, евреи помнят, как литовцы сотрудничали с нацистами, советская власть устанавливается железной пятой.

Чухрай рисует эту жуткую картину широкими мазками: пространство фильма заполняется кровью, сексом, слезами. Надежды просыпаются, только чтобы быть задушенными. Насилие из прошлого заходит на новый виток в настоящем. Поколение сирот плодит сирот уже новых. При всей старомодности того, как «Холодное танго» выглядит, понятно, что ничего подобного представить в советском кино было нельзя — и Чухрай не стесняется временами уходить не только в танго-метафору обреченности человека перед большой историей, но и включать почти инфернальный гиньоль (присутствует в сюжете даже почти линчевский карлик). Он то есть пытается привить уже современному зрителю сконцентрированную вакцину от идеализации прошлого — и преуспевает: тем более что и ненависти в воздухе за полвека с лишним не слишком поубавилось.

Lenta.ru

image beaconimage beaconimage beacon