Вы используете устаревшую версию браузера. Для оптимальной работы с MSN используйте поддерживаемую версию.

Глава польского благотворительного фонда: мы по-настоящему отдаемся тому, что делаем

Логотип ТАСС ТАСС 01.06.2017 ТАСС

Помощи детям никогда не бывает много. В особенности когда речь идет о детях, нуждающихся в медицинской помощи. В Польше 25 лет назад создали благотворительный фонд "Большой оркестр праздничной помощи", ставший визитной карточкой республики, узнаваемой во многих странах и даже номинированной в этом году на Нобелевскую премию мира. Каждый год в январе фонд проводит Большой финал, собирая средства на помощь детским медучреждениям по всей стране и даже за ее пределами. В этом году всего за один день в копилку фонда поступило $25 млн. Основатель движения Ежи Овсяк рассказал в интервью ТАСС о том, как им это удается.

– Как все начиналось, как появилась идея создать такой фонд?

– К этому привел случай. Я вел свою программу на радио о рок-н-ролле, альтернативной музыке и как-то увидел по телевизору выступление двух молодых врачей, кардиохирургов, которые просили телезрителей помочь собрать средства на приобретение кардиологического оборудования. В своей программе я рассказал об этом и неожиданно начал получать сотни писем с мелкими суммами.

Тогда, более 25 лет назад, разговаривать о волонтерской помощи было очень сложно, люди этому не доверяли, не понимали. Но люди откликнулись и начали присылать деньги в конвертах с просьбой передать их на добрую цель. Когда набился полный ящик, я встретился с этими врачами, отдал им мешок с этими посланиями. Денег набралось немного, но был важен сам жест.

– И как этот жест переродился в фонд, в целое движение?

– Я всегда говорю людям: "Лови свое счастье, не упускай момент". Мне предложили программу на телевидении. И в первом же выпуске я заговорил о сборе средств. Руководитель канала тогда был недоволен, они не хотели смешивать шутливую программу о музыке со сбором средств на спасение детей. Но я настоял. И эта 20-минутная программа, запустила все. Весь год мы призывали людей помогать, а потом решили сделать большой финал. Его идея заключалась в том, чтобы собирать пожертвования по всей стране и транслировать это в прямом эфире на телевидении.

– Почему финал всегда проходит зимой, в январе?

– Изначально план был делать его летом, но телевидение нам отказало, так как в летний период всегда не хватает оборудования. Свободные ресурсы оказались только зимой. В результате Большой финал впервые состоялся 30 января 25 лет назад. Тогда было 17 градусов мороза несмотря на которые люди вышли на улицы, чтобы принять участие в сборе средств.

Это сейчас у нас 120 тысяч волонтеров, копилки, внимание СМИ, а тогда все происходило и работало только за счет движения сердец простых людей. Мы не знали, что из этого выйдет… Нет ничего сложного в том, чтобы сделать бразильский карнавал в разгар лета. Нам удается проводить благотворительный праздник с музыкой, фейерверком и сотнями тысяч людей на улицах в самые холодные дни зимы. 

– И все получилось? Или первый блин был комом?

– Люди приносили деньги в мешках и просто бросали у нас в офисе, где на тот момент было только 2 телефона и факс. Купюры часто были измяты, кто-то гладил их утюгом… Шел подсчет… Одновременно продолжался прямой эфир. Это была огромная импровизация со сценарием на двух листочках. Непрерывно сыпались звонки из разных городов, где люди ждали волонтеров. Тогда мы собрали $1,7 млн долларов. В то время их хватило на покупку оборудования для всех отделений детской кардиохирургии в Польше.

– На ваш взгляд, почему люди так вам доверились?

– Мы по-настоящему отдавались тому, что делаем. Люди видели настоящие эмоции. Во второй раз оказалось, что волонтеров уже не 10 тыс., а 50 тыс. Мы сделали для них идентификаторы, появилась символика в виде красного сердца. Примечательно, что во втором финале люди начали бросать в качестве пожертвований золото. Просто снимали с себя на улице серьги и кольца… Мы не знали, что со всем этим делать. Позднее мы решили сделать из них золотые сердечка весом 4 грамма и продавать на аукционе. Один раз нам удалось продать такое сердце за 300 тыс. долларов.

– В чем заключается этот феномен желания помогать, часто отдавая последнее?

– Мне кажется такие люди как поляки, как россияне, очень тонко чувствуют, когда нужно помогать, когда происходит что-то недоброе. В людях по всему миру есть это стремление отдавать, делиться. Кроме этого, они видят эффекты. На нашей странице в интернете любой желающий может посмотреть, куда идут пожертвованные деньги.

– Любой благотворительный фонд, собирающий средства с народа, всегда сталкивается с обвинениями в воровстве, в нечестной игре, в присвоении средств. Как вам удается с этим бороться?

– Во-первых, наш фонд никогда не был связан ни с какой политической силой или религиозным объединением. Наши двери открыты для всех, но мы предпочитаем работать своей командой. Во-вторых, мы всегда старались максимально доходчиво объяснить людям, сколько стоит то или иное оборудование. К примеру, в телеэфире мы просили врачей рассказывать о нем простым языком: "Вот это стоит как маленькая машина, а вот это – как большая".

Очень важно показывать, что вышло из обещаний. Мы изначально говорим перед финалом, что хотим купить, а потом показываем закупленное. В-третьих, в нашем деле действует принцип социального контроля. По большому счету наши картонные копилки можно просто порвать и забрать деньги, но волонтеры следят за такими вещами, наблюдают друг за другом. Есть контроль и после сбора средств. Часто люди нам звонят с жалобой, что предназначавшиеся для педиатрии кровати оказались в кардиологии. Мы только передаем эту информацию местным СМИ и запускается механизм, который расставляет все на свои места.

– За все эти годы, каково ваше главное достижение? Есть какой-то рекорд?

– В этом году мы собрали рекордные 105 млн злотых (более $25 млн). И это только за один день. Справедливости ради следует сказать, что к такому высокому результату привел и политический контекст, сложившиеся в польском обществе в последнее время политические противоречия. В этом году власть выступила с критикой нашей деятельности, общественное Польское телевидение отказалось транслировать финал. Но как показала собранная сумма, они добились лишь противоположных желаемым результатов.

Кроме этого мне очень нравится, что поляки сейчас путешествуют по всему миру, везут с собой эту идею, и наша акция расширяет свою географию. В этом году мы начали финал в Новой Зеландии, Австралии, прошли через Индонезию, Китай, Японию, две Америки, Европу. Наша акция стала культурным явлением, визитной карточкой страны.

– Вы когда-то пытались посчитать число спасенных благодаря фонду детских жизней?

– Мы пытались сделать такой отчет. Кажется, после десятого финала. Но очень скоро от этой идеи отказались. Да и к чему нам эта цифра? Что с ней делать? Сейчас мы разговариваем, а в Польше в этот момент работают более 40 тыс. устройств и приборов, которые мы купили за 900 млн злотых, собранных на наших акциях.

– Возможно ли чтобы государство взяло на себя эти заботы?

– Не бывает так, чтобы хватало всего. Мы не хотим работать за систему, а стремимся быть лишь вишенкой на вершине торта. При этом мы стараемся работать так, чтобы действовать не точечно, а менять все и сразу, совершать революцию. Если мы принимаем решение, что в этом году собираем на педиатрию, то анализируем, как изменить ситуацию во всех 300 педиатрических больницах страны.

На наш взгляд, лучше не собирать средства на отправку нуждающегося в лечении ребенка в США или Германию, а сделать так, чтобы это лечение или операция были возможны в Польше. Неправительственная организация должна действовать системно, согласно утвержденному плану. Кроме этого, американские эксперты подсчитали, что деятельность неправительственной организации обходится в четыре раза дешевле, чем аналогичные усилия государственных институтов.

– 25-й финал уже за нами. На что вы будете собирать средства в будущем году?

– Мы пока не знаем. Это станет известно через несколько месяцев, ближе к сентябрю. Мы стараемся реагировать на текущие потребности. Все происходит спонтанно. Часто толчком для реализации какой-то потребности становится простое обращение пациента или врача. К примеру, многие женщины жаловались, что врачи ходят в больнице в обуви на деревянной подошве, что создает много шума. Мы изменили это, закупив партию резиновой обуви. Вроде бы мелочь, но и о таких вещах нужно думать.

Беседовала Ирина Полина

ТАСС

image beaconimage beaconimage beacon