Вы используете устаревшую версию браузера. Для оптимальной работы с MSN используйте поддерживаемую версию.

Реновация в Москве: когда тюрьма становится добрым соседом

Логотип Русская служба BBCРусская служба BBC 13.06.2017

Культурное наследие? Скорее наш дом могут спасти завод и следственный изолятор.

Татьяна Дюлу: Год назад мы купили квартиру. Там же, где жили раньше, в Сокольниках - менять район я категорически отказалась. Специально искали старые стены, с душой и характером, как хотел Пьер. Нашли в доме 1927 года, что на улице Матросская тишина.

"А дом не снесут?" - зачем-то спросила я тогда у хозяйки. Будто непонятно, каким будет ответ.

"А здесь нельзя ничего сносить, - сообщила хозяйка. - Ни этот, ни два других. Это памятники архитектуры".

Прежде чем вносить аванс мы, конечно, навели справки. Оказалось, что все три корпуса одного дома носят название "Ансамбль жилых домов "Матросская тишина", построены архитектором Михаилом Мотылевым в стиле "конструктивизм" и, по заключению Москомнаследия, действительно являются выявленными объектами культурного наследия. То есть охраняются ЮНЕСКО и сносу не подлежат.

Пару лет назад из первого корпуса, который был признан "ветхим", выселили всех жильцов, а в доме стали менять все вплоть до перекрытий.

При этом к ремонту фасада отнеслись на удивление бережно: согласно проекту, внешний облик здания должен был полностью соответствовать оригиналу.

Пьер Дюлу: Спустя некоторое время вся работа вдруг прекратилась, дом с отреставрированным фасадом и частично новыми окнами сиротливо стоял, открытый всем ветрам.

Поначалу я не придал этому большого значения: поблизости были и другие стройки, которые ни с того ни с сего замирали на неопределенное время, а потом возобновлялись.

Мы решили, что во всем виноват кризис, и первый корпус из нашего "ансамбля" остался ждать лучших времен.

Но когда несколько месяцев назад весь район стало буквально лихорадить от слухов о возможных сносах, меня посетила неприятная мысль: а что если стройка "заморожена" именно потому, что все три корпуса, эти "выявленные объекты культурного наследия", попали под реновацию?

Татьяна Дюлу: Наш приятель сказал нам: "Ну, культурное наследие мэрии точно по барабану. Но вас могут спасти завод СВАРЗ и следственный изолятор. Никому же не нужна земля, зажатая между такими соседями!"

Сокольнический вагоноремонтно-строительный завод (СВАРЗ), одна сторона которого прямо напротив нашего дома, был построен зимой 1905 года и до сих пор держится молодцом: ремонтирует автобусы и трамваи и эстетически радует глаз.

Следственный изолятор "Матросская тишина" тоже не простаивает без дела: у проходной по утрам — толпа посетителей, ждущих свиданий с заключенными.

Мы, конечно, порадовались, что при покупке квартиры не прогадали с соседями. Но я все же решила узнать, как настроено местное население, - несколько окрестных домов той же эпохи, что и наш, выглядят из рук вон.

В одном из дворов на детской площадке резвились шесть разновозрастных детей, как оказалось - родные братья и сестры. Беременная мама сидела на скамейке и лузгала семечки.

"Не знаете, ваш дом попадает под реновацию?" - спросила я.

"Пока нет, но мы делаем все, чтобы попал, - она вдруг оживилась. - Ходим в управу, пишем письма, работаем с теми соседями, кто против... А вы как думали? Первым двум этажам ровно 100 лет, остальные надстроили потом. Капремонта никогда не было. Как-то рухнул балкон, хорошо, что никого не пришиб. Народ испугался и посрезал себе все балконы. В полу дыры, на стенах плесень. Лично мы живем в двух комнатах в коммуналке. А у меня, между прочим, седьмой на подходе", - она кивнула на живот.

"Как это, - говорю я, - вы в таких условиях решились завести столько детей?"

"Нормально! Мы с мужем решили, что надо действовать по всем фронтам: или по ветхости дадут жилье, или - по детям!"

"А если не в Сокольниках?"

"Да хоть на Луне! Вон у нас сколько земли, и везде строят!"

Пьер Дюлу: Когда мы еще жили в Калуге и здесь бывали наездами, я помню, с какой тоской каждый раз смотрел на все эти новостройки, плотным кольцом подступавшие к Москве.

Я не понимал, как в таких домах в принципе можно жить — сплошной бетон до неба и ровное поле вокруг.

Кстати, во Франции, да и вообще в Европе давно уже не строят массивные жилые дома большой этажности: психологи и архитекторы пришли к выводу, что для комфортного состояния человеку не подходят многоэтажные здания, дома должны быть малой этажности, не выше деревьев.

Но понимание этого пришло не сразу. Вскоре после войны, в 50-е годы, в стране была запущена грандиозная программа по расселению людей. Нехватка жилья была огромной, требовалось около двух миллионов квартир, так что было не до изысков.

HLM в Марселе: Эти многоэтажки в Марселе начали сносить в 2009 году © Getty Images Эти многоэтажки в Марселе начали сносить в 2009 году

Именно тогда появились так называемые HLM - habitat à loyer modéré - социальное жилье, которое государство предоставляло населению практически бесплатно.

Дома строились в рекордные сроки, по упрощенным технологиям. Это были огромные однотипные здания, достигавшие 15 этажей в высоту и до 400 метров в длину.

Малометражные квартиры не отличались одна от другой, но народ был счастлив: люди получали комфорт, которого прежде не знали.

В 60-70-е годы многие обитатели социального жилья стали его покидать: экономика была на подъеме, что позволяло людям брать ипотеки, строить дома или покупать квартиры лучшего качества - словом, становиться собственниками.

Освобождавшиеся жилплощади в HLM занимали мигранты, которые в массовом порядке прибывали во Францию. Но наспех построенные многоэтажки стали стремительно приходить в упадок. Поэтому было решено их сносить, некоторые реконструировать, и строить типовые малоэтажные дома.

Мало кто выступал против: во-первых, это были реальные улучшения жилищных условий для мигрантов, и во-вторых, у людей не забирали частную собственность, а к жилью социального найма никто не был привязан душой.

Когда при строительстве во Франции скоростных автотрасс на пути оказывались частные дома, с хозяевами приходилось договариваться о сносе уже совсем по-другому...

Татьяна Дюлу: Мы гуляли с девочками в своем московском дворе, стараясь гнать из головы мрачные мысли. Из подъезда вышел сосед. Я решила уточнить детали.

"Не знаете, почему стройка в первом корпусе застыла? Денег нет?" - спросила я.

"Кто что говорит. Вроде как они сроки сорвали, и с ними разорвали контракт. Теперь ищут, кто возьмется продолжать. А пока контора, которая делала на заказ окна, этот дом стережет. Им денег-то за окна еще не заплатили, вот они и боятся, что окна покрадут".

Он помолчал, а потом сказал:

"А я свой дом стеречь буду! Костьми лягу, а близко никого не подпущу! Я здесь тридцать лет прожил!"

"Так вроде нашему дому ничего и не грозит? Объект культурного наследия как-никак, и состояние хорошее, - говорю я. - К тому же, тюрьма рядом, земля под обременением, ничего строить нельзя".

"Можно, главное, чтоб невысоко, - сосед махнул рукой. - Да и тюрьму, наверное, скоро выселят. Говорят, в области уже что-то строят, чтобы всех зэков туда отправить. У них, видно, своя реновация!" - он усмехнулся.

"Да откуда вы все это взяли?! - разозлилась я. - Следственный изолятор никто здесь сносить не станет!"

"А зачем сносить? - мужчина пожал плечами. - Можно сделать музей..."

Русская служба BBC

image beaconimage beaconimage beacon